НЕТ, МУЗЫ НЕ МОЛЧАЛИ!

В День памяти и скорби старейший педагог ГИТИСа, заслуженный деятель искусств РФ, музыкальный и театральный критик, публицист и режиссер Григорий Владимирович Спектор делится с нами своими воспоминаниями о культурной жизни Тбилиси в годы Великой Отечественной войны.



НЕТ, МУЗЫ НЕ МОЛЧАЛИ!

То, что известное изречение – «Когда гремят пушки, музы замолкают!» далеко от истины, открылось в полной мере в годы Великой Отечественной войны.  Период 1941-1945 - это время не только кровопролитных сражений, но и больших свершений в отечественном искусстве, зачастую героических, ибо нередко происходили они в тяжелейших условиях прифронтовых полос, или - ненамного более благоприятных – эвакуации в тыловые города и веси. Классический пример – создание бессмертной 7-й симфонии Шостаковича в блокадном Ленинграде. Имеются и менее известные факты. О культурной жизни в отдельно взятом тыловом городе я, как живой свидетель и очевидец (а, в какой-то мере, и скромный участник) хочу поведать читателям «Музыкальной жизни».


В конце октября 1941 года на вокзал Тбилиси прибыл эшелон из Москвы с эвакуированным «Золотым фондом советского искусства». Именно так были официально названы пассажиры прибывшего поезда. Комитет по делам искусств организовал торжественную встречу. Я в группе учащихся музыкальных школ, в числе других музыкантов, студентов и актеров театров, приветствовали гостей. Их имена были нам хорошо знакомы. Первыми шли мхатовцы во главе с Немировичем-Данченко, за ними великие музыканты, пианисты, скрипачи, арфистки, певцы, балетные, словом, действительно – цвет советского искусства. Измученные многодневным путешествием, они устало улыбались, пока звучали приветственные речи руководства, а мы вручали им букеты.


А буквально назавтра для меломанов наступил истинный пир духа; начались сольные и сборные концерты приехавших артистов. Трудные условия эвакуации вынудили их интенсивно концертировать, и все площадки города с радостью были им предоставлены. Основными же залами явились клуб им. Дзержинского и Дом Офицеров, где ежедневно шли концерты гостей. Оба этих клуба были рядом с моим домом, я сам не раз играл там в различных оркестрах, включая джаз, так что выступления приехавших звезд я слушал, стоя в кулисах, в нескольких метрах от рояля.


Первое сильнейшее впечатление произвел концерт Константина Игумнова. Он играл «Времена года» Чайковского, Рапсодию на темы Паганини, сонату Шуберта. Поражал своею красотой звук, извлекаемый пианистом из инструмента, простая, «академическая» манера исполнения. После концерта к Игумнову подошли две пожилые дамы. Они оказались ученицами пианиста аж в конце прошлого века, когда он преподавал в Тифлисском музыкальном училище.


В Тбилиси Игумнов пробыл недолго, дав несколько концертов, в конце 1941-го уехал в Ереван профессором консерватории.

Остальные звезды «Золотого фонда» оставались в Тбилиси всю долгую зиму 1941-42 гг. Эвакуированные музыканты нуждались, и вынуждены были активно концертировать. Много выступал Самуил Фейнберг. Его виртуозная игра очень нравилась публике. Отлично принимали и Александра Гольденвейзера. Этот старший из пианистов, известный еще как шахматный партнер Льва Толстого, играл только классику и, иногда, сонаты собственного сочинения.


Из скрипачей запомнились концерты скрипача Бориса Фишмана. Они были и сольные, и с оркестром, который выступал на сцене Оперного театра каждый понедельник. На одном Фишман играл концерт Чайковского с дирижером Одиссеем Димитриади и имел большой успех. В следующее свое выступление с этим оркестром, но с дирижером Михаилом Бухбиндером, он исполнил 2-й концерт для скрипки с оркестром Прокофьева. Игру Фишмана, виртуозную, яркую, с красивой, певучей кантиленой, горячо приняла публика, в которой было много студентов консерватории и моих соучеников по музшколе. Трогало зрителей и то, что Фишман – инвалид, и играл сидя…

Никогда еще не выступали так часто с сольными концертами арфистки, как это делала в эвакуации Ксения Эрдели. Играла она и с оркестром. Помню концерт для арфы Глиэра, а также ее собственные переложения произведений классиков для своего инструмента.


Негромкий, но прочный успех у тбилисской публики имели выступления певицы Нины Дорлиак, будущей жены Святослава Рихтера. Ее репертуар состоял из русских и зарубежных романсов, которые она исполняла с безупречным вкусом, с замечательным чувством стиля каждого романса. Ей аккомпанировала ее мать – Ксения Дорлиак, так что ансамбль у них был полный.


Все названные (и неназванные) музыканты с большой готовностью и самоотдачей выступали в госпиталях, переполнявших тыловой город. Многие лазареты размещались в помещениях школ, где имелись инструменты, в другие госпитали пианино привозили на грузовике, его перетаскивали из палаты в палату, в каждой выступали, играли, пели выдающиеся артисты, иногда даже для одного-двух раненых бойцов. Мне довелось участвовать как ведущему в концерте в Центральном военно-морском госпитале, где играла Ксения Эрдели, пела Нина Дорлиак, я читал стихи Константина Симонова. Не забыть, как аплодировали двое раненых, у которых было по одной руке...


Большой и заметный вклад в обслуживание возросшего – за счет тысяч эвакуированных, а также воинских частей, - контингента зрителей тылового, а точнее, – прифронтового города, играл оперный театр.  Он, помимо своей труппы Театра оперы и балета имени З. Палиашвили, приютил Харьковский театр оперы, успевший уехать до занятия города немецкими войсками. Гости   смогли сохранить нотную библиотеку, что позволило им каждый месяц выпускать премьеру оперы, не повторяя репертуар хозяев. Грузинская труппа также подготавливала один спектакль в месяц, и таким образом премьеры в оперном театр проходили попеременно раз в две недели, то «гостей», то «хозяев».


Репертуар харьковчан был, в подавляющем большинстве, классическим. Среди постановок были и новые для местных зрителей «Дочь кардинала» Ф. Галеви и «Гугеноты» Мейербера. Сильная труппа включала таких певцов, как драматический тенор Кипоренко-Даманский, сопрано Гужова, баритон Гришко меццо Шаратта и бас Частий.


Трудно было им с оформлением спектаклей, оно осталось в Харькове, но гостеприимные тбилисцы раскрыли свои склады; В одних и тех же «готических» декорациях шли «Трубадур», «Дон Карлос», «Гугеноты», «Норма» и даже «Иоланта». Общими были одни и те же декорации и на все русские оперы. Понимающая трудности театров снисходительная публика не обращала внимание на подобные «мелочи».


Грузинская труппа также играла классический репертуар, но часто шли и прекрасные национальные оперы З. Палиашвили «Абессалом и Этери» и «Даиси», «Коварная Дареджан» М. Баланчивадзе, даже «историко-революционная» опера Б. Аветисова «Беглец». Очень подняло уровень труппы возвращение из Большого театра баритона Давида Гамрекели и тенора Давида Бадридзе. В виде эксперимента в спектакль «Риголетто» на роль Герцога был приглашен находящийся в Тбилиси известный эстрадный певец Михаил Александрович. Удачным этот эксперимент назвать было затруднительно: спел он прекрасно, но оказался беспомощным актерски…

Большое место в афише занимали балеты. Вернувшийся на родину замечательный танцовщик и хореограф Вахтанг Чабукиани возглавил балетную труппу и поставил несколько балетных спектаклей грузинских композиторов, причем, сам исполнял ведущие партии. Особенным успехом пользовался балет Андрея Баланчивадзе «Сердце гор».


Постепенно «Золотой фонд» разъезжался, музыканты возвращались домой, однако культурная жизнь не прекращалась ни на один день. Наоборот, масштаб концертной и театральной деятельности все нарастал. В 1944-м году произошло большое событие – открылась Декада закавказской музыки. На открытие в Тбилиси съехались азербайджанские коллективы, оркестры, музыканты и певцы, Армения также делегировала своих лучших исполнителей во всех музыкальных жанрах. Вся эта масса служителей муз разместилась в тех же поездах, которые доставили их в город.


На открытии Декады в Оперном театре участников от имени Союза композиторов приветствовал Сергей Прокофьев. Программа концертов Декады была насыщенной и очень интересной, попробую вспомнить значимые. Наиболее широко была представлена, естественно, музыка хозяев этот праздника искусства.  Так, оркестр филармонии под управлением дирижера В. Азмайпарашвили исполнил симфонию Ш. Мшвелидзе, концерт Андрея Баланчивадзе для ф/п, оркестровую сюиту его отца Мелитона Баланчивадзе. В последующие вечера были исполнены симфонии Г. Киладзе и И. Туския, отрывки из оперы И. Гокиели «Маленький кахетинец», а также сюиты из музыки национальных балетов.


Не менее обширную программу привезли азербайджанцы. Их оркестром руководил известный дирижер и композитор Ниязи. Отрывки из его оперы «Хосров и Ширин» исполняли солисты и хор Бакинской оперы. Они же пели арии и дуэты из оперы композитора Бадалбейли «Девичья башня». Особый успех имели сцены из оперы «Гнев народный» - на тему Отечественной войны.  Живой классик азербайджанской музыки Узеир Гаджибеков был представлен сюитами на темы мугамов. Концерт оркестра народных инструментов вела киноактриса Лейла Джаванширова.


Соревнование, конечно, не входило в задачи Декады закавказской музыки, но все же ощущалось. Все делегации обрели свои «группы поддержки», активно приветствовавших земляков. Особенно горячо была принята делегация артистов из Армении. Программа их концертов была очень разнообразна и интересна. Большой успех имели сочинения Арама  Хачатуряна – 2-я симфония и сюита из музыки балета «Гаянэ», отрывки из эпической оперы А. Степаняна «Давид Сасунский», «Симфонические танцы» Л. Ходжа-Эйнатова, поэма «Армения» Г.Егиазаряна и др. Единственным представленным в рамках Декады джазом был Государственный Джаз-оркестр Армении под руководством Артемия Айвазяна.


Студенты Консерватории организовали встречу с Сергеем Прокофьевым. Мой друг и сосед Сулхан Цинцадзе помог мне проникнуть на эту интересную беседу с композитором. Большинство вопросов относилось к зарубежному периоду жизни, особенно, в Америке. Сергей Сергеевич охотно рассказывал о своей работе, о написанных там операх, и заметно сдержанно отвечал на вопросы о Стравинском и Рахманинове. После беседы студенты, по просьбе С.С. играли свои сочинения. Прокофьеву явно понравились их обработки национальных песен.


В один из самых мрачных периодов военного времени, в конце 42-года, когда город был переполнен толпами беженцев с Северного Кавказа и ранеными из бесчислен­ных госпиталей, в Доме Офицеров на проспекте Руставели от­крылся театр Оперетты!


В это тяжелое время в зале Дома Офицеров с тщательно, занавешенными окнами, раздавались взрывы хохота, крики «бис», звучали красивые мелодии, на сцене красивые люди в ярких необычных костюмах пели и танцевали, уморительно смешили и заставляли пришедших на представление людей забыться на два - три часа...


Репертуар нового театра был очень большой и состоял, в основном, из венских оперетт. Премьеры игрались не реже одного-двух раз в месяц. Все названия наверняка были много раз играны в разных театрах страны бежавшими и собравшимися в Тбилиси профессиональными опе­реточными актерами. Партнерами были, как правило, супруги, - «герой» и «героиня», «простак» и «субретка», «комик» и «комическая старуха». Иногда супругой «героя» оказывалась «каскадная».


Своих платьев у актеров был минимум, - бежали от немцев, в чем были. Но при всем при этом почти все женщины всё же ухит­рялись взять с собою одно вечернее платье, а мужчины - свой «производственный костюм» - фрак...

Актрисы старательно пытались разнообразить свои туалет, меняя на единственном платье то воротничок, то пришпиливая к нему шлейф из госпитальной марли, окрашенной госпитальной же марганцовкой, или, на худой конец, фестон, срезанный с дивана в фойе. Кроме фраков и вечерних платьев, в ходу были всевозможные военные кители, которые с помощью крашенных под аксельбанты веревок и кистей со знамен превращались в экзотические мундиры для героев и простаков.


Декорации всех спектаклей тоже составлялись из весьма ограниченного набора деталей, - одного-двух окон, пары дверей, нескольких ширм - вставок и двух комплектов клубной одежды сцены,- черной и темно-малиновой. В антракте окна и двери переставляли на другое место и меняли кулисы и задник на другой цвет. Если по ходу действия был необходим лес или, чаще, сад, то в этом случае ставили пару пальм в кадках из фойе. В обычных салонах стулья и столы бра­ли из бухгалтерии, а если действие происходило во дворце графа, то на сцене по­являлись диван и кресла из кабинета начальника Дома..


Я пересмотрел столько спектаклей в этом театрике, что и теперь, более, чем через семьдесят пять лет, я могу назвать подавляющее большинство солистов оперетты Дома Офицеров.


Героев было несколько: баритон характерного тембра, Смородинцев был неплохим актером. Героем-тенором был молодой и обаятельный Иван Божко. Помню я его больше в украинских опереттах – «Запорожце за Дунаем», «Шельменко-денщике», «Наталке-полтавке». Хорош он был также и в «Веселой вдове», где пел Россильона. Он с такой легкостью брал предельные для теноров верхние «си» и «до», что на его спектакли стали приходить любители оперы, а за ними и оперные певцы.


Премьером театра был баритон Юрий Павловский, он же главный режиссер театра. Впрочем, этой стороны его деятельности ни я, ни остальные зрители не замечали…Артисток на роли героинь было две, – Валентина Ольшевская запомнившаяся в постановке «Раскинулось море широко», одного из редких в репертуаре советского спектакля (авторы, помнится, Вишневский, Крон и Азаров. Вторая героиня, Л. Кромм, наи­больший успех имела в «Роз-Мари» и в «Коломбине». На ее спектаклях всегда была толпа офицеров с бу­кетами. Но самой яркой актрисой была «каскадная» Любовь Рогова, впоследствии звезда Краснодарского театра музыкальной комедии. Все артисты театра неоднократно выезжали на передовую с фронтовыми бригадами, выступали в госпиталях.


Автор же этих строк вскоре стал артистом Ансамбля Погранвойск Грузии и с ним встретил долгожданный День Победы.

Надеюсь, что эти скромные воспоминания очевидца культурной жизни одного тылового города доказали: Музы в годы Великой Отечественной войны не молчали, нет!

Григорий Спектор

Просмотров: 0

© 2020 Сайт gitis-fronty.com является основным источником информации о проекте ГИТИСа "По дорогам фронтовых театров"
Неправомерное использование информации о Российском институте театрального искусства - ГИТИС и проекте может повлечь за собой преследование согласно действующему законодательству РФ.

Руководитель проекта:

Кирюшкина Марина Геннадьевна

тел.:  8 916 909 54 93 

E-mail: akiryuskin@yandex.ru

 

Помощник руководителя: 

Архипенкова Екатерина Александровна 

тел.: 8 985 302 39 64 

E-mail: media@gitis.net